Границы и показатели первичной социализации психологами и педагогами устанавливались по разным признакам и пересматривались неоднократно. Улыбка в конце периода новорожденности не связана с физиологическими состояниями ребенка, а является его социальным новообразованием, обозначающим факт его начальной социализации. К полугоду ребенок может научиться соотносить свое состояние с окружающими. Для детских психологов это признак уже состоявшейся социализации. Педагоги предпочитают в структуру первичной социализации включать овладение основами членораздельной речи и прямохождение.

Подробнее с методами и содержанием этой части социализации можно ознакомиться в нашей книге "Домашнее воспитание" (Издательство "Клио", Чебоксары, 1998). Здесь же этот шаг развития мы представим в кратком виде.

Семья обучает ребенка членораздельной речи по мало осознаваемой, но отшлифованной тысячелетиями методике. Её суть состоит в нескольких принципиальных положениях, повторяющихся в любое историческое время, в любом социуме. Изначально ребенок обучается знакам и способам бессловесного (невербального) общения. Параллельно создается обращенная к ребенку упрощенная среда речевого общения, страхуемая общением невербальным. (Речевое обращение сопровождается выразительной мимикой и жестами).

Первые же горловые звуки ребенка окружающие превращают в значимый для общения сигнал; так называемое гуление - в вариант общения, а последующий лепет - в звуко-слоговую основу родной речи. Из выдаваемых ребенком задатков к любому варианту человеческой речи семейная педагогика отбирает материал для конструирования звуковой основы родного языка и отбрасывает за ненадобностью всё оставшееся.

Затем народная педагогика делает с точки зрения школьной дидактики, казалось бы; совершенно недопустимую вещь: она сама подсказывает ребенку неправильные слова (вместо машины - "биби", вместо кушать "ам", и так далее). В лепете ребенка взрослые улавливают примитивные звукообразования, типа "кх", "пу", устойчиво повторяемые им в какой-то связи с предметом или действием, совершенно несообразные с позиций языка взрослых. При этом они не поправляют ребенка, как это делал бы учитель, а улавливают вкладываемый в них малышом смысл, позволяют ему использовать их в качестве реального слова, к тому же явно поощряют это нарушение корневого состава родной речи. Мало того, взрослые сами повторяют издаваемые им звукосочетания, правда, уже ближе к варианту родной речи.

Это самое "пу" может быть тем, что и из чего пьют, выражением желания пить. Семья долго терпит этот период рождения речи, зага получает в награду за такое "дидактическое попустительство", казалось бы, совершенно не заслуженный результат: на этом несуразном корне ребенок пристраивает всю "мелочишку суффиксов и флексий" родного языка. Он в какой-то момент выговаривает "пувака", т.е. обозначает на корне собственного изобретения часть речи, число, падеж, род, суффикс и окончание, то есть сигнализирует о глубоком проникновении в строй родной речи. Далее ему остается постепенно набирать её корневой состав, схватывать речевые обороты взрослых, да ждать той степени созревания всех составляющих своего артикуляционного аппарата, при котором возможно будет правильное произношение всех звуков. Как мы видим, семейная дидактика в этой части совершенно не похожа на классическую.

Что же касается последнего названного нами элемента первичной социализации - прямохождения, го здесь семейная педагогика вариативна до бесконечности. Вождение за ручки, ходунки под ягодицы, ходунки под ручки, самостоятельное вставание и передвижение с неподвижной опорой, передвижение с подвижной опорой, в "поводке", в "шлее" и т.п. Все эти методики сходятся в одном: прямохождение предписывается и поощряется.